В ОКОНЧАНИЕ НОМЕРА
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ:
КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ ВИСОЧНОЙ ЭПИЛЕПСИИ?
Сокращенное изложение
Рис. 1. Портрет Ф. Достоевского (Василий Перов, 1872 г.).
Федор Михайлович Достоевский (1821–1881 гг.) считается одним из выдающихся писателей русской литературы (рис. 1). Его психологическое проникновение в душу человека и анализ моральных и философских вопросов оказали потрясающее влияние на интеллектуальную жизнь 20 века. Сочинения писателя содержат много автобиографических элементов. Он изображал в них персонажей с антагонистическими точками зрения на свободу выбора, религию, социализм, атеизм, добро и зло. Многие изображенные им герои, как и сам автор, страдали эпилепсией. Несмотря на тот факт, что ею страдали многие выдающиеся лица (например Александр Македонский, Юлий Цезарь, Гюстав Флобер и Байрон) и данное заболевание было описано многими писателями прошлого (Шекспир, Диккенс и Эдгар По), это распространенное неврологическое расстройство остается весьма загадочным для непосвященных. Максим Горький ретроспективно называл Достоевского “нашим злым гением” (1913 г.), Николай Некрасов в 1859 году утверждал: “Достоевский уже исчерпал себя и больше не напишет ничего стоящего”, Николай Михайловский считал его “больным и жестоким талантом” (1882 г.). В духе тех времен эпилептические персонажи писателя интерпретировались в психопатологическом плане. Так, известный российский врач Муратов писал: “Осмелюсь сказать, что правильная трактовка типажей Достоевского возможна только с помощью психиатрической оценки”. Первый научный анализ произведений мастера сделал Tchich, утверждавший: “Сложно понять, как этот писатель мог получить настолько широкий опыт в психопатологии; еще сложнее ответить на вопрос, осознавал ли он глубину собственных знаний о систематологии больной души. Конечно, здесь полезен опыт его собственного заболевания. Мы знаем, что уже в раннем детстве Достоевский страдал галлюцинациями, общеизвестно, что он также болел эпилепсией”. Аналогичные впечатления были у друга писателя Страхова, писавшего: “Он меня часто поражал и иногда пугал. Иногда казалось, что он просто хочет отразить свое болезненное настроение”.
Приняв во внимание взаимосвязь между литературными произведениями Достоевского и его болезнью, мы попробуем прояснить клиническое состояние писателя на фоне его эпилептических персонажей и определить заболевание мастера слова на основе биографических данных, анализа речи и творчества.
Биография
Семья писателя происходила из давнего литовского аристократического рода. Федор Достоевский родился 30 октября 1821 года в Москве, он был вторым сыном Михаила Андреевича Достоевского, работавшего врачом в госпитале для бедных. Его мать, Мария Федоровна Нечаева, происходила из консервативной купеческой семьи. Будущий писатель получил образование дома и в частной школе. Семья жила в небольшой квартире, которая также использовалась как приемная врача. Патриархальный и скупердяйский характер отца значительно способствовал личностному и художественному развитию будущего гения русской литературы. В 1833 году семья купила имение в Туле и переехала туда. Незадолго после смерти матери в 1837 году Достоевского послали в Санкт-Петербург, где он поступил в Военно-инженерную школу. В 1839 году отец писателя, став еще более тираничным, умер, вероятно, от инсульта, хотя ходили слухи, будто он был убит во время ссоры с крепостными. На фоне такой легенды впоследствии Freud будет трактовать отцеубийство в романе “Братья Карамазовы” как следствие ненависти автора к отцу. Достоевский получил диплом военного инженера и начал работать в министерстве обороны. Из-за скуки на работе и небольших доходов от собственного провинциального имения в 1844 году Достоевский идет в отставку, чтобы полностью посвятить себя литературе. Его первый роман “Бедные люди” (1846 г.) был с восторгом одобрен критикой; более поздние произведения, изданные сразу после него, считались творческой неудачей. Именно поэтому, а также в результате патологического пристрастия к азартным играм писатель находился в постоянном поиске денег.
В 1847 году он сближается с революционной группой петрашевцев. Через 2 года писателя арестовывают и приговаривают к смерти. Приговор должны были привести в исполнение 22 декабря 1849 года, но в последний момент его заменили на каторгу. Достоевский провел 4 года на тяжелых физических работах в Сибири, не снимая кандалы. На протяжении этого периода его здоровье значительно ухудшилось, у него произошел первый генерализованный эпилептический припадок. После освобождения писателя отправили в солдаты в Семипалатинск. Там он женился на 29-летней вдове Марии Исаевой, уже имеющей ребенка. В 1859 году по медицинским причинам его уволили из армии. Вот что писал полковой врач: “В 1850 году у пациента возник первый приступ продолжительностью 15 минут с криком, амнезией, клоническими движениями, пенистыми выделениями изо рта, удушьем, все это сопровождалась слабым и учащенным сердцебиением. Позже сознание восстановилось, однако наблюдалось общее истощение. В 1853 году судороги повторились, теперь они появлялись в конце каждого месяца”. Во время пребывания в Сибири Достоевский стал верным последователем Русской православной церкви и убежденным монархистом. Его произведения, написанные по возращении в Санкт-Петербург в 1859 году (в частности “Униженные и оскорбленные”, “Записки из мертвого дома”), отражающие жизнь каторжников, переполнены глубокой религиозностью и хорошим знанием преступного мира. Писатель также зарабатывал на жизнь, издавая ежемесячную газету “Время”, где и публиковал свои романы.
Счастье, однако, длилось недолго. Во время многочисленных поездок в Западную Европу в 1862–1865 гг. у писателя была масса возможностей ознакомиться с самодовольной тамошней аристократией, что только усилило его славянофильские настроения и имело следствием написание многих резких эссе. В то же время российские власти закрыли “Время”, жена Достоевского постепенно умирала от туберкулеза, а его страстная любовная интрига с молодой женщиной Аполлинарией Сусловой закончилась трагически из-за пристрастия литератора к азартным играм. Кроме того, писатель страдал частыми эпилептическими припадками. После смерти жены в 1864 году он покинул Петербург, чтобы соединить свою судьбу с Сусловой, но это закончилось крупным провалом опять же вследствие пристрастия к играм. Бедствующий писатель вернулся в столицу, где в 1866 году написал два романа — “Преступление и наказание” и “Игрок”. 25 февраля 1867 года Достоевский женился на Анне Сниткиной, своей стенографистке, которая хорошо понимала его настроения и мании. Через 10 дней у него развился эпиприпадок, подробно описанный в мемуарах второй жены:
“Федор Михайлович был очень возбужден и рассказывал что-то интересное моей сестре. Вдруг он замолчал, встал и начал склоняться ко мне. Я удивленно смотрела на его меняющееся на глазах лицо. Неожиданно раздался пронзительный крик и Федор Михайлович начал падать вперед. Я схватила его за плечи и уложила на диван. Это было ужасно — видеть, как бездыханное тело моего мужа тряслось, и мне необходимо было довольно много сил, чтобы его удержать. Во время судорог я держала его голову между своими ногами... Когда он начал приходить в сознание, то не понимал, где находится, утратил дар речи, а когда пытался что-то сказать, то путал слова. Через час судороги повторились, они были сильнее предыдущих. Полностью придя в сознание, Федор Михайлович кричал от боли более двух часов, это было что-то ужасное”.
Чтобы избежать общения с кредиторами, молодая пара покинула Россию и провела определенное время в Германии, Италии и Швейцарии; супруги бедствовали, поскольку писатель проигрывал все деньги, попадавшие к нему. Вместе с тем, его литературная слава на родине лишь росла.
По возвращении в Россию писатель купил дом в одном из провинциальных городков. Во втором браке у него появилось четверо детей, причем один из сыновей страдал эпилепсией, вероятно, вызванной энцефалитом. Именно в то время Достоевский написал два самых популярных романа, сделавших его одним из гениальнейших писателей в истории литературы. В романе “Идиот” (1869 г.) изображен персонаж-эпилептик, князь Мышкин, с аналогией Иисусу Христу. Второй роман, “Бесы” (1873 г.), являющийся исследованием философского нигилизма, получил большое одобрение у публики и помог автору рассчитаться с долгами.
В последующие годы писатель оставался достаточно плодотворным, несмотря на то, что его здоровье лишь ухудшалось. Эпиприпадки становились все более тяжелыми и частыми, кроме того, появились легочные проблемы, из-за которых он часто лечился в швейцарских санаториях.
На момент написания романа “Братья Карамазовы” (1879–1880 гг.) писатель был очень популярен в России. Это произведение стало кульминацией постоянной обсессии автора относительно отцеубийства. Вероятное убийство отца Достоевского оставило глубокий отпечаток в его душе.
Вечером 28 января 1881 года писатель умер в Петербурге вследствие легочного заболевания, вероятно, туберкулеза или эмфиземы. Через три дня его похоронили в монастыре Александра Невского.
Эпилептические персонажи в романах Достоевского
Эпилепсия была постоянным источником вдохновения литератора. В своих произведениях он описал несколько персонажей, страдавших ею. Весьма подробные описания болезни могут свидетельствовать, что писатель знал о ней не только из своего собственного опыта.
В романе “Хозяйка” (1847 г.) были изображены два героя-эпилептика — старик Мурин и эксцентрический художник Ордынов, оба влюбленные в одну женщину. Заболевание является фундаментальным элементом в кульминации произведения: когда Мурин хотел убить Ордынова, у него развился эпиприпадок, из-за чего он упустил свою жертву. С другой стороны, во время лихорадочного бреда Ордынов переживает ощущение счастья и радостные воспоминания детства. В отличие от своих поздних произведений, Достоевский описывает припадки не точно, но в случае с Муриным замечает, что судороги были вызваны употреблением алкоголя — в этом также отражался личный опыт писателя.
Девушка Нелли из романа “Униженные и оскорбленные” (1861 г.) — третий эпилептический персонаж писателя. Ее болезнь началась в раннем детстве: “Внезапно она вскрикнула, ее лицо судорожно задрожало и тело ударилось о пол”. В данном произведении также изображен послесудорожный период: “Она смотрела на меня обездвиженная и с большим напряжением, как будто пытаясь что-то понять, хотя была очевидна вся тяжесть ее состояния. Наконец будто какая-то мысль прояснила лицо. После приступа Нелли, как правило, не могла четко думать и бормотала непонятные слова”.
Самым известным героем-эпилептиком в произведениях Достоевского, конечно, является князь Лев Николаевич Мышкин из романа “Идиот” (1868 г.). Подобно автору, он отдает преимущество аристократии, а не толпе. Его репутация “хорошего человека”, преданного русским традициям, в частности обрядам православия, отражает славянофильские взгляды писателя, антагонистичные относительно мировоззрения декадентской аристократии Петербурга, бездумно имитировавшей западный образ жизни. Еще одной важной чертой персонажа является его всепрощение — Мышкин прощает всех, даже своих злейших врагов. Он страдает как эпилептическими аурами, так и генерализованными судорогами. Когда его соперник Бородин хотел отправить князя на тот свет, то у последнего начался эпиприпадок, что и стало спасением.
В романе “Бесы” (1872 г.) литератор развивает известную криминальную историю из реальной жизни, когда один студент-нигилист убивает другого по политическим убеждениям. Один из героев произведения, атеистичный мистик Кириллов, страдает эпилепсией с аурами счастья и обсессионными идеями самоуничижения. В конечном итоге он убивает себя при жутких обстоятельствах.
В романе “Братья Карамазовы” (1880 г.) эпилептик становится ключевой фигурой; это Смердяков — “ублюдок”, известный окружению как стеснительный, спокойный и надменный мизантроп. После длительных морально-религиозных рефлексий он приходит к выводу, что в мире все разрешено. Последующее убийство им своего тиранического отца считается шедевром криминалистики. Поскольку Смердяков страдает эпилепсией, то на момент преступления он симулирует эпилептический статус, обеспечивая себе идеальное алиби. Однако после этого его заболевание прогрессирует, появляются ужасные галлюцинации — когда этому персонажу мерещится дьявол, он кончает жизнь самоубийством.
Речь и литературный стиль Достоевского как отражение болезни
Болезнь писателя в значительной степени повлияла на его речь и стиль письма. Он пишет нервно, напряжено и импульсивно; фразы иногда длинные и усложненные, содержат причудливые скопления разговорных высказываний, официальных, журнальных и научных терминов, заграничных слов, названий и цитат, иногда прерывающихся короткими вставками. Любимым словом Достоевского было “вдруг”. Многие события в его романах возникают неожиданно, без каких-либо предшествующих объяснений, подобно приступам эпилепсии. Творец часто использовал повторение одного и того же слова в различных интонациях, что часто шокировало литературных критиков. Писал он очень педантично, заполняя все свободное пространство листа (рис. 2). Его литературный стиль характеризовался тенденцией к избыточному и в некоторых случаях навязчивому письму, а созданные тексты часто касались моральных, этических и религиозных проблем. Это может свидетельствовать о синдроме межприступных личностных изменений при височной эпилепсии, впервые описанном Waxman и Geschwind.
Рис. 2. Страница рукописи романа “Бесы”, демонстрирующая гиперграфию, наряду с использованием минимального свободного пространства, навязчивым почерком и проявлениями чрезмерной религиозности (рисунок церкви, трансформация слова “Rachel” в “Raphael”).
Как писатель Достоевский был “странным и чужим” для 19 века; его язык считался “неправильным”. Однако это был язык будущего, трагического 20 века с его мировыми войнами и революционным террором. “Болезненный” язык творца стала зеркалом больной человеческой натуры.
Эпилепсия Достоевского: научный подход
Несмотря на то, что Достоевский не писал много о своем заболевании, исследователи пытались проанализировать, каким типом эпилепсии он страдал. При этом следует принимать во внимание его записи, свидетельства друзей и второй жены, а также описания эпилептиков в романах литератора. В молодые годы он говорил: “Я страдал всеми типами судорог”. Именно поэтому вопросы относительно происхождения и типологии его заболевания до сих пор остаются достаточно спорными.
Начало болезни
Когда началась эпилепсия у писателя, точно не известно. Большинство биографов утверждает, что первый судорожный припадок у него произошел в 1846 году. Другие исследователи считают, что он страдал слуховыми галлюцинациями еще с детства: однажды молодой Достоевский услышал, как кто-то кричит: “Волки, волки!!!”, хотя в действительности никого вокруг не было. После первых тяжелых приступов в возрасте 25 лет частота и тяжесть эпилептических атак прогрессировала.
Тип судорог и эпилепсии
Некоторые известные ученые писали, что в действительности писатель страдал “истероэпилепсией” (по современной терминологии — неэпилептические психогенные судороги). В пользу данной теории выдвигалось два аргумента: во-первых, первый эпизод судорог произошел в 1846 году, вскоре после смерти отца, а во-вторых, его болезнь интерпретировалась как следствие эдипового комплекса по отношению к отцу. Так, Freud предполагал, что первый приступ произошел намного раньше, хотя его трактовки не следует считать точными, поскольку он сосредоточился исключительно на эмоциональном компоненте ненависти к родственникам, не обратив внимания на семиотику судорог и естественную эволюцию заболевания. Кроме того, появление ночных приступов нетипично для судорог психогенного генеза.
Alajouanine ограничивал симптоматологию эпилепсии Достоевского парциальными и вторично генерализированными судорогами, а Voskuil — ночными сложными парциальными судорогами со вторичной генерализацией в комплексе с экстатическими аурами. В конечном итоге DeToledo, отталкиваясь от сюжета романа “Братья Карамазовы” (симуляция судорог Смердяковым), предложил гипотезу, что писатель знал о преимуществах, которые можно получить, имитируя эпиприпадки, и в данном смысле действительно страдал “всеми типами судорог” (эпилептическими и неэпилептическими), о чем он и утверждал в молодые годы. Gastaut остановился на диагнозе височной эпилепсии, при этом не исключая существование и первично генерализованной формы. В пользу последней свидетельствовали преимущественно генерализированная семиотика судорог, их традиционное развитие в первой половине ночи, вероятный отягощенный анамнез (эпилепсия у сына) и отсутствие нейропсихологических проявлений в межприступный период. Кроме того, ученый указывал на тот факт, что у Достоевского редко возникала аура, и сомневался в существовании у него экстатической ауры, поскольку ни разу не сталкивался с такими пациентами.
Новая интерпретация эпилепсии Достоевского
По нашему мнению, базовая семиология и доступные доказательства свидетельствуют о том, что литератор, по-видимому, страдал височной эпилепсией. Его близкий друг Страхов описывал судороги так: “Как правило, приступы возникали раз в месяц, иногда — два раза в неделю, но все же редко… Он говорил об определенных эмоциональных изменениях, предшествовавших каждому эпизоду, хотя иногда такие впечатления не были точными. У меня была возможность видеть эпилептическую атаку в 1865 году. Поздним вечером Достоевский пришел ко мне и через некоторое время мы горячо спорили. Я помню, что он очень загорелся энтузиазмом и стал блуждать по комнате, говоря о чем-то благородном. Когда я согласился, Федор Михайлович повернулся в мою сторону и меня поразило его пылающее лицо переполненное яростью. Он запнулся, так, будто подбирая правильное слово, и открыл рот… Вдруг комнату наполнил продолжительный вопль, и наш друг упал на пол… Сам приступ был не очень силен. Его тело тряслось, а в углах рта появилась пена. Достоевский говорил мне, что перед приступом он впадает в состояние экстаза: “Меня пронизывает ощущение глубокого счастья, которое невозможно почувствовать при нормальных обстоятельствах”. Такое описание не позволяет провести адекватную классификацию, но содержит определенные доказательства в пользу парциальных судорог с инициальной аурой (“определенные эмоциональные изменения перед каждым эпизодом”), с последующей вокализацией и вторичной генерализацией. Неизвестно, являлись ли в данном случае вторичные клонические судороги начальным симптомом или вторичной генерализацией фокального приступа. К тому же преимущественно ночной характер приступов не является доказательством первичной генерализованной эпилепсии — наоборот, это скорее проявление лобной или ночной височной эпилепсии.
Что касается мнения Gastaut об ауре, то мы немного по-разному смотрим на существование и интерпретацию данного феномена у писателя. Во-первых, в проспективном исследовании Schulz et al. засвидетельствовали, что больные сложной парциальной эпилепсией часто забывают об ауре. Среди больных с двусторонними изменениями на ЭЭГ только 73% испытуемых помнили о ней. Именно поэтому редкие сообщения о подобных состояниях у Достоевского не свидетельствуют об их отсутствии вообще. Во-вторых, психические, зрительные, обонятельные и слуховые галлюцинации типичны для височной эпилепсии. Кроме того, мы не исключаем существования экстатических аур, несколько из которых наблюдались в клинике. Такое состояние может провоцироваться электрической стимуляцией неокортекса в височной области. Аналогично, в исследованиях с позитронно-эмиссионной томографией было доказано достоверное относительное угнетение метаболизма глюкозы в височных областях головного мозга среди больных с аурами по типу “уже виденного” и ”уже пережитого”.
“Эпилепсию” у сына творца нельзя считать доказательством семейной первичной генерализированной эпилепсии. У него был эпистатус, который, вероятно, был проявлением энцефалита. Даже при наличии генетической склонности это могла бы быть фокальная эпилепсия, как, например, аутосомно-доминантная форма лобного ее варианта.
Нельзя поддержать теорию, что писатель не страдал нейропсихологическими нарушениями в межприступный период. Немало известно о его плохой памяти — в записных книжках он фиксировал практически все. О наличии подобных изменений при височной эпилепсии спорят многие авторы. Существуют доказательства, хотя и не совсем точные, что синдром личностных изменений на фоне указанной формы заболевания включает углубленную эмоциональность с серьезным, высокоэтично мотивированным и духовно окрашенным поведением и дисфорией в межприступный период. Bear и Fedio описали типичные изменения у больных височной эпилепсией, включая чрезмерную эйфорию, депрессию, гиперграфию, излишнее морализаторство, заинтересованность философией, изменения сексуального поведения, паранойю, ощущение вины и эмоциональную лабильность. Несомненно, произведения Достоевского свидетельствуют о его осведомленности и даже обсессии относительно религиозных, философских и эмоциональных проблем, включая и собственную вину. У князя Мышкина из романа “Идиот” наблюдается много проявлений, присущих и его творцу, в частности руссофилия, чрезмерная религиозность с православной окраской, меланхолией, экстатическими аурами, генерализированные судороги. Кроме того, творец писал крупными буквами, а его литературный стиль свидетельствует о признаках навязчивости и прерывистости.
Следовательно, можно сказать, что точное определение типологии эпилепсии у Достоевского остается не известным. По нашему мнению, многие симптомы свидетельствуют о том, что этот гениальный писатель страдал височной эпилепсией.
