В ОКОНЧАНИЕ НОМЕРА
ГЕНРИХ ГЕЙНЕ:
КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ РАССЕЯННОГО СКЛЕРОЗА?
Сокращенное изложение
Поэт несомненной гениальности, Генрих Гейне (1797–1856 гг.) умер после многих лет страданий от инвалидизирующего неврологического заболевания. Сам творец (рис. 1), его семья и потомки осуждали беспорядочность половой жизни одного из основоположников немецкой литературы, а такой медицинский авторитет, как МакДональд Кричли, описал ее в статье “Четыре иллюстративных портрета нейросифилитиков”. Вместе с тем большое количество произведений, а также переписка Гейне, к счастью, позволяют нам восстановить его медицинскую биографию.
Рис. 1. Генрих Гейне в молодые годы.
Он родился в 1797 году в Дюссельдорфе, оккупированном в то время французами. Будучи мальчиком, поэт собственными глазами видел Наполеона, перед которым преклонялся всю оставшуюся жизнь. Творческий всплеск в немецкой литературе начался около 30 лет назад — с Лессинга, молодого Гете и Шиллера.
Его семья принадлежала к классу успешных буржуа, два брата поэта получили дворянские титулы от императоров Австрии и России, сестра вышла замуж за немецкого аристократа, а дядя по отцовской линии Соломон был успешным и богатым гамбургским банкиром. После любительских занятий коммерцией, закончившихся банкротством, Гейне неохотно изучал право в Бонне, Берлине и Геттингене. В первом из упомянутых городов появилась на свет его пробная поэзия, высоко оцененная Августом Шлегелем, в будущей столице Германии художник попал под влияние мировоззрения Гегеля. Поэт так профессионально и не занялся юриспруденцией, однако прославился в литературных кругах в 1827 году после публикации “Книги песен”. В следующем году Франц Шуберт использовал некоторые поэмы из данного сборника в своих композициях, позже они вдохновляли Шумана, Мендельсона, Листа, Вагнера, Брамса, Берлиоза, Гуно и др. Гейне был вдохновителем опер Вагнера (“Летучий голландец” и “Таннгейзер”), Рихарда Штрауса (“Саломе”) и балета Адама (“Жизель”).
Поток поэзии из-под его пера между тем несколько ослабился по достижении возраста 20 лет, однако Гейне продолжал плодотворно работать в области прозы и достаточно прибыльной литературной журналистики. После июльской революции 1830 года он уехал в Париж на постоянное место жительства, где начал писать и на французском языке. Творил поэт пылко, часто загоняя себя в крупные жизненные проблемы и отчуждаясь от собственных товарищей. Это можно объяснить диссоциацией идентичности поэта — он родился в еврейской семье, посещал католическую школу, был крещен лютеранским пастором, захватывался сен-симонизмом, женился опять-таки по католическому обряду. Гейне был близким другом Карла Маркса во время пребывания последнего в Париже, поэтому в Советском Союзе его сделали революционным героем за антиаристократические высказывания. В то же время он получал деньги от тайных монархических фондов и парижской ветви семьи Ротшильдов, демонстрировал явную англофобию, особенно ненавидел герцога Веллингтона, но с уважением относился к Каннингу. Поэт постоянно вляпывался в любовные интрижки (в частности, с талантливой Жорж Санд, его последователем в этом стал не менее талантливый Шопен), в конечном итоге женился на необразованной парижской продавщице, которая сохранила ему верность после того, как творец стал инвалидом.
В молодости он страдал ужасными головными болями, которые мучили его на протяжении всей жизни и которые, вероятно, были мигренозного характера. Гейне полностью не переносил алкоголь. Врачи прописали ему морские купания, что способствовало созданию известных “Поэм Северного моря”. Поэт путешествовал по Италии и Англии, много писал о лондонских проститутках и приблизительно в 1826 году, вероятно, заразился венерическим заболеванием.
В возрасте 32 года во время пребывания в Париже у творца развился паралич двух пальцев левой руки, персистировавший до конца жизни. Через два года у него развилась депрессия. В сентябре 1837 года Гейне писал об ухудшении зрения, прогрессировавшем в течение нескольких часов до полной слепоты правого и выраженного нарушения зрения левого глаза. Через две недели зрение улучшилось, но в декабре случилось новое обострение, завершившееся после Нового года. В июне 1838 года у поэта на протяжении трех недель наблюдалась диплопия, после которой наступило новое ухудшение зрения, продолжавшееся вплоть до начала зимы.
В письме от 8 июля 1839 года он писал: “Через 10 дней проблемы со зрением вернулись, у меня кружится голова, предметы качаются передо мной, они окрашены в серовато-серебристый цвет”, что, очевидно, свидетельствует об осциллопсии и нарушении цветовосприятия в результате неврита зрительного нерва. Зрение улучшилось после применения пиявок, однако вновь ухудшилось в 1841 году. В 1842 году Гейне видел хорошо, однако страдал очередной депрессией и параличом левого лицевого нерва. В начале 1843 года у поэта развился парез правого лицевого нерва, он писал в одном из писем: “...Я не чувствую почти всей половины собственного тела... Левый глаз очень ослаблен и болит, не всегда синхронно работает вместе с правым, что вызывает больше неприятностей, чем полная слепота”.
В 1844 году наблюдалось три периода ухудшения зрения, в 1845 году — еще один, но уже на фоне глубокого парапареза. В феврале 1846 года у поэта вновь произошел паралич лицевого нерва, и в своей переписке он обвинял “ужасное” парижское лето в постепенном формировании симптомов бульбарного паралича. Он был направлен на курорт с минеральными водами в Пиренеи, где у Гейне начались явления недержания мочи. Тогда же он писал: “Ванны..., напоминающие могилу, ужасные темные камеры с каменными трубами, напоминающими временный гроб, в которых нужно лежать один час в день... Очень нужное приготовление перед отправкой на тот свет”.
В начале 1848 года, во время революции в Париже, когда бывший товарищ писателя Карл Маркс провозглашал “Коммунистический манифест”, у Гейне развилась полная параплегия. Именно в этом году Жан-Мартен Шарко стал интерном в клинике Сальпертиер и начал изучать хронические заболевания нервной системы. Поэт же оставался в постели последующие 8 лет жизни, в, как он выражался, “матрасной могиле”. До июня 1848 года болезнь распространилась на правую сторону тела.
Вот некоторые фрагменты из писем творца, касающиеся заболевания.
Сентябрь 1848 года: “Мои проблемы заключаются в спинном мозге... На протяжении 48 часов я корчился от ужасающих спазмов, которые достигли рук... Они вызывают деформации частей тела, но не боль. Это невозможно назвать даже существованием, а только умиранием заживо... Губы парализованы, как и ноги... Я не могу жевать, и меня кормят, как птицу...”
Декабрь 1848 года: “Зрение несколько улучшилось... Сами глаза не поражены, а только закрыты... Что-то видно только тогда, когда мне поднимут веки. Я стал плаксивым, что весьма чуждо моей натуре и стало мрачным, дополнительно тревожащим меня моментом...” (рис. 2).
Рис. 2. Поэт в возрасте 54-х лет; через 3 года после развития параплегии: очевидные признаки птоза и паралича лицевого нерва.
Январь 1850 года: “...Ужасные спазмы... Нижняя половина тела будто скручена в узлы... Могу лежать только на боку... Запоры продолжаются уже 2 недели... Морфин немного помогает, однако я принимаю его слишком много — 7 гранов в сутки... Живу, кажется, в постели... Надиктовал несколько стихотворений... Голова усталая и безмозглая из-за боли, спазмов лица и челюстей и опиатов. Я хотел бы принимать лекарства, которые бы на определенное время заменили морфин”.
Литературное творчество Гейне продолжалось до самой его смерти, которая наступила от легочных осложнений 17 февраля 1856 года. Отношение поэта к болезни и смерти было достаточно отчужденным: наблюдая умирание какого-то священника в Лукке (Италия) в 1830 году он напомнил себе, что “...все больны в этом большом лазарете под названием мир... Помню, я видел отвратительную картину в небольшом госпитале в Кракове, где пациенты дразнили друг друга собственными заболеваниями, — туберкулезный больной насмехался над больным с водянкой, тот хохотал над умирающим от рака носа, последний изо всех сил издевался с тризма и глазных аномалий своего соседа”. В 1832 году художник много писал об эпидемии холеры в Париже, когда он ухаживал за больной кузиной.
Гейне соблюдал рекомендации врачей, хотя и не питал иллюзий относительно эффективности, например, курортного лечения. За ним, кроме жены, сначала ухаживал соотечественник Лео Вертгайм, затем Давид Груби, венгерский медик, получивший образование в Вене и пытавшийся воплотить в медицинскую практику последние достижения науки; кстати, он читал лекции по гистологии для молодого Клода Бернара.
Помимо слабительных средств, пиявок, флеботомий и курортов, поэту назначались высокие дозы производных опиума — 0,42 г/день, что стоило 600 золотых франков в год. Удивительно, что он прожил еще восемь лет после тотального поражения спинного мозга.
Поэта не лечили корифеи французской медицины, которая тогда была на подъеме, возможно, только за исключением Юлиуса Зихеля, занимавшегося его глазными проблемами. Это был врач-эмигрант из Германии, успешно заполнивший вакуум парижской офтальмологии. В его “Трактате об офтальмиях” (1837 г.) описано много распространенных глазных расстройств и сделано предположение о существовании взаимосвязи между нарушениями зрения и спинного мозга. Написанная им “Иконография офтальмологии” (1850-е годы) до сих пор считается актуальной — в ней представлены сотни клинических случаев, хорошо подтвержденных иллюстрациями офтальмоскопий глазного дна, в частности упоминается об обратной взаимосвязи между атрофией диска зрительного нерва и улучшением зрения.
Для болезни Гейне, продолжавшейся более 24 лет, предлагались различные диагнозы: она началась с левой руки в 1832 году, за этим на протяжении 1837–1855 гг. было по крайней мере 12 эпизодов ухудшения зрения или диплопии, два депрессивных периода, бульбарные симптомы в 1843 году и полная параплегия с 1848 года вплоть до самой смерти.
Наследственные заболевания, порфирию, спинальную амиотрофию можно не принимать во внимание из-за зрительных симптомов. Сочетание краниальных нейропатий и симптомов поражения центральной нервной системы позволяет заподозрить саркоидоз, однако в него не укладываются офтальмологические и спинномозговые проявления. Конечно, изначально наиболее популярным диагнозом был нейросифилис (в частности, комбинация спинной сухотки и менинговаскулярного сифилиса). Как правило, при этом может возникать птоз, однако нарушения зрения при табесе полностью необратимы даже при современном лечении, инсульты же на фоне сифилитического артериита приведут к необратимому неврологическому дефициту.
Очевидно, диссоциация поражений во времени и пространстве (зрительные нервы, ствол, спинной мозг) делают рассеянный склероз (РС) наиболее вероятной причиной страданий поэта. Диагноз венерического заболевания является, по-видимому, неуместным, поскольку лишь у очень небольшого количества пациентов, например, с положительной реакцией Вассермана, развивается нейросифилис, то есть здесь, вероятно, речь идет о достаточно разных клинических состояниях. Несколько необычными симптомами РС являются рецидивирующие краниальные нейропатии, однако изолированные поражения 5-го, 7-го и 8-го черепных нервов достаточно характерны для данной болезни, чего, например, нельзя сказать о птозе. Наиболее поразительным фактом является совершенство поэзии Гейне, которая, по мнению многих литературных критиков, абсолютно не ухудшилась на поздних стадиях заболевания и при приеме морфина на протяжении нескольких лет.
Болезнь творца началась за несколько лет до первого описания демиелинизирующих очагов РС, сделанного Карсвеллом и Крювелье в 1831–1841 гг. В отдельную клиническую единицу ее выделил Шарко уже после смерти поэта. Первая историческая запись об упомянутой болезни была обнаружена в дневнике Августа д’Эсте, сына Августа, герцога Сассекского, и леди Августы Маррей (их брак не одобрил тогдашний английский король Георг VIII), который, как известно, был первым кузеном будущей королевы Виктории. Он родился в 1794 году, служил в армии, заболевание началось со зрительных симптомов в 1822 году, последние годы провел в инвалидной коляске, умер в 1848 году. Написанная им патетическая история своей жизни выглядит даже более трагической, поскольку несчастный не имел достаточно отдушин для страждущего интеллекта. Гейне, по крайней мере, был креативным до самого конца и, по-видимому, остается гениальнейшим пациентом, ставшим жертвой РС.
